Начальник повышает голос, а взрослый человек замирает и весь вечер не может прийти в себя.
Женщина слышит от партнёра «ну что ты как маленькая» — и внутри ей снова семь лет.
Мужчина со смехом вспоминает отцовский ремень и не понимает, почему собеседник помрачнел.
Так могут сказываться последствия травмы — опыта, с которым психика когда-то не справилась.
«У других было хуже»
Многие откладывают терапию, сравнивая: «меня же не били», «в девяностые всем было тяжело».
Травмой может стать авария, насилие, в том числе сексуальное, внезапная потеря, тяжёлые роды, война, травля или годы страха дома.
Важно не то, как страшно звучит история, а что она оставила. Например:
- воспоминания и сны возвращают туда, хотя прошли годы
- звонок в дверь пугает, в кафе тянет сесть лицом ко входу
- в ссоре пропадают слова, будто выключается голова
- чувства то захлёстывают, то будто исчезают
- трудно подпустить человека близко, даже если хочется
Если что-то из этого знакомо, это повод разобраться, а не приговор и не диагноз.
Детство и семейные правила
Долгий страх в детстве редко помнится как одно событие. Чаще он остаётся в том, как человек говорит с собой и с близкими.
Кто-то ругает себя мамиными словами, кто-то стыдится на ровном месте, кто-то старается всем угодить, лишь бы не было скандала.
За правилами вроде «не выноси сор из избы» и «не реви» часто стоит опыт старших: война, голод, репрессии.
Это не обвинение родителей, а способ понять, какие правила до сих пор решают за вас.
Иногда врач ставит диагноз «комплексное ПТСР» (КПТСР) — о нём в вопросах ниже.
Как я работаю с травмой
Бывает, что посреди рассказа вы замолкаете. Тогда я не тороплю историю, а спрашиваю, что происходит с вами сейчас, в том числе в теле.
Начинаем с опоры, а не с воспоминаний: как вы спите, что выбивает из колеи, что помогает прийти в себя.
К самим событиям переходим позже и только если вы захотите. Темы и темп выбираете вы.
Я работаю с последствиями разовых и многолетних травм, в том числе с ПТСР. Подход интегративный, готового сценария нет.
В аккредитованных британских реестрах я не состою. Спрашивайте прямо, где я училась работе с травмой и как устроена моя супервизия.
