Алекситимия: когда для чувств нет слов

«Как ты себя чувствуешь?» — «Нормально». Или «плохо». Ничего точнее в голову не приходит, а сам вопрос вызывает недоумение. Партнёр говорит, что невозможно понять, что происходит у вас внутри, и даже называет это холодностью. А когда психотерапевт или друг спрашивает, что именно чувствуется прямо сейчас, в голове просто пусто. И только когда начинает болеть живот или наваливается тяжёлая усталость, становится понятно, что весь день что-то расстраивало.

В начале 1970-х Питер Сифнеос, психиатр греческого происхождения, работавший в Бостоне, обратил внимание на похожих пациентов. Они приходили с психосоматическими заболеваниями, а на вопрос о чувствах подробно описывали ощущения в теле, но не то, что переживают. Сифнеос назвал это алекситимией, от греческих слов, означающих «нет слов для чувств». Сегодня под ней понимают три вещи: трудность в распознавании собственных чувств, сложность в том, чтобы рассказать о них другим, и привычку сосредотачиваться на внешних событиях, а не на внутреннем опыте.

Алекситимия — не болезнь и не диагноз, а черта личности, которая у разных людей выражена в разной степени. По данным популяционных исследований, она есть примерно у 10% взрослых людей.

Чувства есть, а слов нет

Самое важное, что стоит понимать: у людей с алекситимией есть чувства. Они злятся, радуются, тревожатся и любят. Не хватает мостика между чувством и словом для него. Переживание приходит как смутное «что-то не так», и разобраться, в чём именно дело, трудно. За «плохо» может скрываться грусть, злость, страх или стыд, а весь словарь эмоций сводится к «нормально» и «не очень».

Поэтому человек часто узнаёт о своих чувствах с опозданием: вечер уже испорчен, ссора уже случилась, или кто-то близкий говорит: «Ты сегодня весь день на взводе». Тогда всё складывается, но в моменте это было просто напряжение.

Когда за чувства говорит тело

Одно из самых интересных объяснений предложили британские исследователи Ребекка Брюэр, Ричард Кук и Джеффри Бёрд. Они обнаружили, что люди с алекситимией отмечают трудности с ощущением не только эмоций, но и других сигналов собственного тела, например голода, усталости и температуры. А эмоциональные состояния кажутся им более похожими на телесные. То есть дело может быть не столько в самих переживаниях, сколько в целом в неспособности слышать и понимать своё тело.

Это многое объясняет. Если тревога, голод и усталость ощущаются почти одинаково, то сжавшийся желудок может означать и волнение перед трудным разговором, и пропущенный обед. Эмоция остаётся в теле: комом в горле, напряжением в плечах, болью в животе. Возможно, поэтому у людей, которым особенно трудно распознавать свои чувства, чаще бывают стойкие телесные симптомы без ясной медицинской причины. Кроме того, алекситимия распространённее среди людей с хронической болью и с расстройствами пищевого поведения.

Это не холодность

Со стороны алекситимия нередко выглядит как отстранённость. Разговоры держатся на фактах и планах, а самому человеку с алекситимией бывает сложнее уловить по лицу собеседника, что тот чувствует, или догадаться, что творится с партнёром. Но это не равнодушие — просто нет ясного понимания того, что происходит внутри.

Хорошо это видно на примере аутизма. Долгое время сложности с пониманием эмоций считали его неотъемлемой частью. Но алекситимия есть примерно у половины людей с аутизмом, и исследования показали, что многие из этих трудностей, например с распознаванием чувств других людей и с эмпатией, связаны именно с ней, а не с аутизмом как таковым. В одном из экспериментов участники с этим диагнозом и без него сопереживали другим в равной мере, если алекситимия у них была выражена одинаково.

Близким тоже бывает непросто. Людям с алекситимией чаще одиноко, а разговоры в паре реже становятся по-настоящему доверительными, даже когда оба искренне дорожат друг другом. Случается, что один хочет говорить о чувствах, а другой проявляет заботу делами, и оба остаются непонятыми.

Откуда это берётся

Большое датское исследование близнецов показало, что гены объясняют примерно треть различий между людьми. Остальное — среда, причём в основном личный опыт каждого человека, а не то, что было общим для всей семьи.

Многое может зависеть от детства: замечали ли и называли ли чувства дома. Кто-то узнаёт себя во фразах «нас так воспитали» и «у нас в семье о чувствах не говорили». Если эмоции ребёнка обесценивали, игнорировали или запрещали («не реви», «ничего же не случилось»), ему негде было выучить для них слова. Среди разных видов трудного детского опыта эмоциональное пренебрежение — одно из самых тесно связанных с алекситимией во взрослом возрасте.

Алекситимия может меняться и со временем. Во время депрессии она часто усиливается, а по мере выздоровления ослабевает. После травматичных событий некоторые исследователи видят в ней возможный способ справиться: когда чувства слишком болезненны, не замечать их — своего рода защита.

Как находить слова

Может показаться, что слово ничего не меняет: чувство остаётся тем же, как его ни назови. Но это не так. В исследовании Мэтью Либермана из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (2007) людям показывали фотографии сердитых или испуганных лиц. Когда участники подбирали для эмоции на лице подходящее слово, активность миндалевидного тела (области мозга, связанной с реакцией на угрозу) снижалась. Похоже, когда переживание облекается в слова, этот сигнал тревоги немного утихает.

Начинать с тела. Вместо того чтобы сразу искать правильное слово, полезно сначала заметить, что происходит в теле: где ощущение, горячее оно или холодное, сжатое или тяжёлое, быстрое или медленное. Это первый шаг к названию.

Уточнять «плохо». «Плохо» — вполне хорошая отправная точка. Дальше его можно уточнять: это ближе к злости, страху, грусти или усталости? Со временем словарь становится богаче.

Замечать задним числом. Понять позже («а, я расстроился, когда заболел живот») — это не провал, а продвижение. Промежуток между чувством и тем, как человек его осознаёт, с практикой обычно сокращается.

Записывать: короткие заметки о том, каким был день и как он ощущался, могут помочь переводить ощущения в слова.

Догадки вместо вопросов: партнёру часто проще откликнуться на «ты, кажется, напряжён», чем на «расскажи, что ты чувствуешь». Мягкая догадка предлагает слово, которое можно принять или поправить.

Когда может помочь психотерапия

Обратиться к психотерапевту стоит, если трудности с чувствами мешают жить: из-за них возникают одиночество или конфликты в отношениях, не проходят телесные симптомы без ясной причины или подолгу держится подавленное настроение.

Психотерапевт помогает замечать, что происходит прямо сейчас, и вместе с человеком подбирает для этого слова. Постепенно становится понятнее, как ощущения в теле связаны с ситуациями и переживаниями. Со временем чувства перестают быть смутным «что-то не так»: человек начинает их распознавать и понимать.